09 сентября 2015

Как Петро курить бросал





Однажды зимой Петро решил бросить курить. Ну, как и положено, с понедельника, значит. Готовился по совести, не абы как. Заготовил пару ведер чистых, чтоб водой холодной поливаться, выучил с десяток упражнений гимнастических для пущего здоровья, да закупил леденцов типа Дюшес на всякий случай, если вдруг прижмет шибко.

С утра пораньше вырулил во двор в одном тельнике на голое пузо. Ведра пристроил рядышком. Едва не расплескал, пока спускался с крыльца. Чуть не навернулся на скользком то. Пятки морозом обжигало — мама не горюй! Да как тут еще водой холодной обливаться, коль и так яйца сводит?! Ну да отступать не по мужицки как-то.

Для согрева стал быстро махать конечностями, путая очередность упражнений да приправляя все это дело матерными словами и цельными выражениями. Выходило бестолково, хотя от души. В конце таки решительно схватился за ручку ведра и занес  агрегат над головой. Примерился точнее и жахнул!

— Аааааа, падлаааа!!! — заорал Петро аки блаженный. — Сукааааа!

Тут на вопли в окошко выглянул сосед Иван и вежливо поинтересовался:

— Ты чего это, Петро, орешь с утра нехорошо как-то? Чего босой?

— А иди ты в сраку! — огрызнулся Петро, ошалело вращая глазами.

Пнул с досады второе ведро. Палец зашиб и еще пуще расстроился. Забежал в дом, оскальзываясь заиндевевшими пятками, да дверью так саданул, что посуда зазвенела от испуга.

Фигня, в общем, получилась. Решил со следующего понедельника на Дюшес перейти. Так то оно полегче будет, ага.

Бодхидхарма и Хакуин | Где же солнце?

Однажды Хакуин решил запрыгнуть на облака и посмотреть, куда девалось солнце. Вот уже вторую неделю не показывалось. То дождик зарядит, то просто хмарь на небе беспросветная. Взобрался на верхушку самой высокой сосны, оттолкнулся посильнее и прыгнул. Хорошо так прыгнул, качественно. Однако не долетел чего-то. Только синяков и шишек наставил. Еще раз попробовал. Тот же результат. Не хватало разбегу.

Тогда Хакуин примчался в пещеру к учителю:

— О, Учитель!

— Чего тебе?

— Дай мне волшебного пинка, чтобы я на облака взлетел.

— На кой тебе?

— Хочу посмотреть, куда там солнце запропастилось. Надоел дождь уже, ваще.

Учитель хмыкнул, пожал плечами и зарядил Хакуину такого пенделя, что аж вся пыль выскочила из штанов.

Хакуин взлетел, словно ракета! Лысой башкой пробил толщу облаков, чуть не угодив в пассажирский авиалайнер «Москва – Хургада». Вынырнул с той стороны и почти ослеп от яркого солнечного света. Радости было — вагон и маленькая тележка! Даже сплясал от счастья на облаке. Потом уселся по-турецки и стал солнцу выговаривать:

— Чего ж ты тут прячешься? На земле так холодно и сыро стало, а ты здесь прохлаждаешься. Не хорошо как-то. Ты уж давай вертайся взад. Нам тебя шибко не хватает.

Солнце ничего не ответило, только выжгло на лысине адепта значок Ом в красивой круглой рамочке. Хакуин поблагодарил за подарок, протиснулся в щель между облаками и спрыгнул обратно на землю. Снова пришел к учителю. Тот варил себе кофе, и одновременно другой рукой фехтовал бревном.

— О, Учитель!

— Ну?

— Увидел я солнце за облаками. Поговорил с ним. Ничего оно не ответило. Только вот на башке мне выжгло татушку прикольную. Так я и не понял, когда же оно появится.

Бодхидхарма пробурчал в ответ что-то неразборчивое, кинул бревно обратно в сарай и разлил кофей по кружкам. Одну всучил ученику и сказал строго:

— Пей!

Тот не посмел ослушаться, хотя знал, что учитель добавлял в заварку изрядную порцию красного перца, чеснока и еще какой-то гадости, от которой пекло во рту, как от раскаленного железа. Выдул огненный напиток одним махом и сразу побежал на двор, чтобы нырнуть в бассейн с холодной водой. Иначе сгорел бы на месте. Вынырнул из воды, чуть отдышался и говорит:

— Как ты можешь такое пить?

Бодхидхарма крякнул от удовольствия, полыхнул изо рта пламенем метров на двадцать, а потом только ответил:

— Дык ёлы-палы!

Хакуин чуть было не прозрел, но вовремя остановился.

08 сентября 2015

Чья шапка круче





Поспорили как-то два китайских мандарина, чья шапка круче. Вышли во двор и давай меряться и хвастаться:

— У меня, — кричит один, — поля только в десять цуней с каждой стороны!

— А у меня, — кричит второй, — тулья в два раза длиннее твоей, вот!

— А еще у меня ленты привязываются в пятьдесят чи длиной, только я их дома оставил, потому что сегодня дождь будет.

— Так это фигня, пятьдесят чи. Вот у меня есть ленты в два ли каждая.

— Брешешь! Не бывает таких длинных лент!

— А вот и бывает!

И давай друг дружку мутузить похлеще этих ваших Джеки Чанов с Брюсами Ли. Раздухарились — не унять. Шапки друг другу поломали, изорвали в хлам. Халаты, золотом с серебром шитые тоже вдрызг. Остались в одних труселях брезентовых. Ну да их поди порви еще.

Устали шибко. Присели на лесенку возле дома какого-то, дышат тяжко, кто за бок, кто за грудь держится.

— Слышь, — говорит один, — а ведь твоя шапка и правда круче моей была.

— Это еще почему, — удивился второй.

— Дык, ёлы-палы! Вон от моей одни сопли остались, а у твоей еще козырек цел.

— Верно! Но зато у твоей всяких блестяшек было больше. Вона все кругом теперь как блестит.

— Не, твоя шапка была круче, точно те говорю.

— А я говорю, что твоя!

Тут, было, снова чуть не подрались, но силенки кончились уже. Договорились на завтра ремнями поясными померяться. Ну, у кого, значит, круче то. Ага.