06 ноября 2016

Шпроты, ДПШ и Рок-н-Ролл. Глава 3

Романтическая повесть. О музыке, ансамблях, аппаратуре, Доме Пионеров, совке, перестройке и прочих таких делах, происходивших в конце 80-х годов XX века.

© И. Квентор, 2016 г. 



Шел 1986 год. В стране царили Перестройка, Гласность и какое-то малопонятное Ускорение. Но Левка совершенно не обращал на это внимания. Оно было где-то там, в телевизоре. А в реалиях окружающего Левку мира наблюдалась эйфория по поводу окончания опостылевшей школы и предчувствие чего-то большого и светлого. Дурацкая трудовая повинность в летнем лагере благополучно закончилась, в школе выдали диплом. Гуляй, товарищ!

Через неделю Левка и его новый приятель поехали на электричке в затрапезный поселок с говорящим названием «Померанье», где в местном клубе их ждал Аппарат. Именно так, с большой буквы. Ибо, по словам приятеля, это не самопальные поделки, а нечто действительно стоящее.

Поселок оказался довольно мелким и паршивым. Клуб располагался в длинном деревянном бараке, довольно обшарпанном, мрачном и мало похожем на клуб вообще. Какой-то сельсовет прям. В душе у Левки зашевелились смутные сомнения.

На входе их поджидал высокий парнишка с копной кучерявых волос.

— Леха! — представился он и протянул руку.

— Лева, — ответил Левка.

— Это наш барабанщик, — пояснил Андрей.

05 ноября 2016

Шпроты, ДПШ и Рок-н-Ролл. Глава 2

Романтическая повесть. О музыке, ансамблях, аппаратуре, Доме Пионеров, совке, перестройке и прочих таких делах, происходивших в конце 80-х годов XX века.

© И. Квентор, 2016 г.

Как-то зимой Левку пригласил на репетицию своего ансамбля приятель из соседнего подъезда. Ехать нужно было на электричке в какой-то поселковый клуб. Ребята там играли на танцах. Тогда Левка впервые прикоснулся ко всей этой ансамблевой кухне и был просто в восторге. Иногда на репетицию приходили и другие музыканты — совсем взрослые ребята: крутые, волосатые, со своими личными гитарами.

Левка прекрасно понимал, что ему тут со своей классикой ничего не светит. Он даже и не пытался что-то показывать. Только с каким-то небывалым волнением и трепетом иногда касался инструментов, пока ребята выходили на перекур. Особенно его завораживал электроорган. Это было просто что-то нереальное!

Поездив так две или три недели на репетиции, Левка решил, что надо срочно научиться играть что-нибудь крутое.

04 ноября 2016

Шпроты, ДПШ и Рок-н-Ролл. Глава 1

Романтическая повесть. О музыке, ансамблях, аппаратуре, Доме Пионеров, совке, перестройке и прочих таких делах, происходивших в конце 80-х годов XX века.

© И. Квентор, 2016 г.

Левка родился через два года после знаменитого Вудстока, но до подросткового возраста, естественно, ничего не знал про это знаковое событие. В совке вообще мало кто о нем слышал. Оно бы и шут с ним. Однако последующие события Левкиной жизни каким-то непостижимым образом тесно переплелись с музыкой вообще и с участием в различных ансамбе́лях в частности.

Жил Левка в небольшом районном центре в пятидесяти километрах от Ленинграда. Сюда его родители переехали после окончания института, по распределению.

Тягу к музыке у Левки настойчиво вырабатывали с самого раннего детства. Вначале его против воли затянули в дурной ансамбль в детском саду. Дурной потому, что состав подобрался тот еще. Самый мелкий карапуз, пуская сопли на самотек, лупил что есть мочи в барабан, толстая девочка задумчиво тренькала на пластмассовой балалайке, а хулиганистый сосед по койке тиранил гармошку и всех остальных, пинаясь свободной ногой.

Над этим безобразием возвышалась массивная воспитательница Алла Ильинична, пытавшаяся как-то урегулировать всю эту какофонию, попутно выдавливая аккорды из громадного, потертого временем, рояля.

Левке же достался миниатюрный клавесин. И хоть ему наглядно показали, куда надо жать, однако общего смысла, как он ни старался, уловить не мог. Оттого все выходило бестолково и откровенно скучно. Но интерес к инструменту почему-то остался.

02 ноября 2016

Бодхидхарма и Хакуин | Мировой катаклизм



Однажды Хакуин сидел в своей палатке и что-то кропал в дневнике. Тут неожиданно земля затряслась, да с таким грохотом оглушительным, что аж уши заложило. Хакуин выскочил из палатки в одних труселях на босу ногу, огляделся очумело — кругом пылища столбом, ни черта не видать!

— Может, Учитель буянит? — пронеслось в мозгу.

— Не угадал, — ответил Бодхидхарма над правым ухом. Он тоже стоял в одних трусах и панамке, в левой руке недопитая чашка чаю, в правой — блинчик с вареньем на вилке.

— Что случилось? — с тревогой спросил Хакуин.

— Кажется, Сансара наша накрывается медным тазом. Пора валить.

И, как были в одном исподнем, так и ломанулись сквозь грохот и дым устрашающий фиг знает куда. Долго бежали. Лет пятьсот, не меньше. Земля давно плоская стала и перевернулась полюсами своими несколько раз, то так, то эдак. Почти все вымерли, остались только мухи, несколько тараканов, да Бодхидхарма с Хакуином.

Наконец, прибежали в какой-то заброшенный сарай, чудом уцелевший в мировом катаклизме. Внутри пыльно и пусто. Только кастрюлька из-под каши пшенной стоит себе на полочке в тумбочке. Вся коростой соляной покрылась, а внутри несколько зерен к стенкам прилипли. Вполне годные, однако! Бодхидхарма отколупнул их осторожно, помусолил во рту, да и посадил в землю.

Через три месяца собрали первый урожай. Потом еще, и еще. И так год за годом выправили продовольственную программу, наплодили еще тараканов, те откуда-то выковырнули целехонькую курицу, ее тоже размножили аккуратно.

От куриц потом произошли триста слонов и один негритенок с рыжими волосами. Эти, в свою очередь, обратно скатали Землю в шар, насадили деревьев полезных, прочных.

С деревьев потом посыпались, как из мешка, все птицы небесные. Они летали над водами морскими и роняли семена. Те прорастали и превращались в тварей морских, вполне разумных. Из них произошли новые человеки, глупые совсем, но в большом количестве.

И завертелось колесо Сансары, как ни в чем не бывало.

Сидят Бодхидхарма с Хакуином снова в своей пещере, пьют чай из блюдцев, сахаром кусковым заедают, фыркают и отдуваются шумно, с довольствием душевным посматривают на дело рук своих и кивают друг дружке так согласно, мол, молодцы мы такие вот. Да!

Тут что-то зачесалось в носу у Хакуина. Он туда пальцем заглянул. Да как чихнет на всю округу! И проснулся. Глядит по сторонам: лежит он в палатке своей, все на местах своих законных находится, ничего не изменилось. Выглянул наружу — мир на месте, и такой же, каким был и вчера.

Так он и не понял, приснился ему весь этот катаклизм с последующим ремонтом мировым, или на самом деле все было. Бодхидхарма только посмеивался в бороду, да отшучивался, мол, поменьше мате свое с укропом пей, да яблоки на ночь не жуй килограммами, сыроед чертов.

Бодхидхарма и Хакуин | Омут творчества



В конце лета Хакуин совсем оттаял от вынужденной трехлетней ссылки к Праджанатару Вашумитре — давнему приятелю Бодхидхармы. Теперь он все больше пропадал где-то в городском парке с ноутбуком в руках и строчил там вирши. Писал о всяком. Задумка у него имелась глобальная — написать книгу. Но пока выходило все как-то сумбурно. Тут и дневниковые записи всякие, и разные истории про ученичество и работу в рыболовецкой артели у Вашумитры, и воспоминания о встречах со многими интересными людьми во время долгого возвращения домой. Пока что все получалось очень разрозненно и коряво.

Однако Хакуин не сильно беспокоился об этом. Ему нравился сам процесс. Он и раньше вел дневник, который прятал под подушку в своей палатке. Тогда это было что-то вроде убежища для мыслей и чувств. Сейчас же он доверял бумаге абсолютно все! Не писать он просто не мог. Словно внутри него проснулся древний вулкан, который теперь ничем не заткнешь и не остановишь.

Бодхидхарма следил за ним посредством мудрой дальнозоркости и не вмешивался. Лишь иногда напоминал своему ученику об обязанностях по хозяйству, да посылал в лавку за провиантом. Хакуин все выполнял безропотно и быстро, чтобы поскорее вернуться к своим записям. Даже когда драил полы в пещере или выбирал картошку на базаре, он обдумывал какие-то темки и идейки. Если что-то интересное прилетало в бритую голову, то тут же делал короткие пометки в блокноте.

Бодхидхарма и Хакуин | Début



После возвращения, когда учеба у двадцать седьмого патриарха дзэн-буддизма и по совместительству председателя рыбколхоза «Светлый Путь Дхармы» Праджанатара Вашумитры закончилась, Хакуин заметно переменился.

Он больше не вскакивал по утрам на вершину тысячелетней сосны, чтобы посмотреть, что творится в округе, не носился с безумными идеями, посещавшими его беспокойный ум сотнями в день, перестал грезить о мопедах, бабах, гитарах и прочих мирских ништяках, стал задумчив и тих, прямо как отшельник какой. Бодхидхарма не вмешивался. Затем ведь и отправлял ученика к своему приятелю Вашумитре, чтобы тот ему мозги немного вправил.

Теперь Хакуин почти все время сидел на большом валуне на берегу океана и неотрывно глядел на бегущие волны. В голове его было пусто, как в дырявом ведре. Мысли не задерживались, пролетая мимо с легким свистом. Давние знакомые русалки соблазнять его уже и не пытались — знали, что бесполезно. И даже дядька Черномор на него больше внимания не обращал.

Иногда он пытался восстановить те ощущения, что бывали у него ранее, когда он так же сидел на этом валуне и либо медитировал, либо просто грезил о всяком. Казалось, что тогда все было как-то иначе, имело какой-то смысл, хотя и не всегда. Порой он откровенно индульгировал и жалел себя аж до слез. Особенно если кто-то его обижал. Сейчас же ему все было абсолютно пофигу: ни грусти, ни радости, ни сожалений, ничего.

— Может, это и есть Нирвана? Ну и…?

01 ноября 2016

Бодхидхарма и Хакуин | Возвращение Хакуина



Когда срок ученичества у двадцать седьмого патриарха дзэн-буддизма и по совместительству председателя рыбколхоза Праджанатара Вашумитры закончился, Хакуин собрал свои нехитрые пожитки и отправился на железнодорожный вокзал. Плыть домой морем ему не хотелось. Осточертело это море хуже моченой воблы, что подавал на ужин каждый день местный повар. Да и укачивало Хакуина всегда. Ну его, нафиг! Надоело блевать!

Он купил билет и уселся на лавке ждать поезда. В голову лезли мрачные мысли. Его учитель Бодхидхарма больше года не отвечал на письма и даже во снах перестал являться с привычными нравоучениями. Хакуин не знал, что и думать. Неужели учитель совсем забыл про него? А может, у него другой ученик уже завелся, или даже несколько? Был ведь такой случай уже.

От этих мыслей совсем паскудно стало на душе. Хакуин чуть не заплакал с горя. Купил стакан чаю в буфете и пару печенек. Вроде отлегло немного.

Бодхидхарма и Хакуин | Бегущая вода



Как-то раз Хакуин отправился вместе с мужиками на рыбалку в море. Правда, толку с него, как с рыбака, было мало. Карма такая, что тут поделаешь. Рыба не любила Хакуина. Впрочем, он ее тоже не шибко жаловал. Но председатель рыбколхоза сказал: «Надо!». Вот и пришлось напяливать высоченные сапоги, резиновый плащ и дурацкую шляпу.

В море вышли затемно. С берега дул умеренный бриз. Яркая луна проложила по воде ровную серебряную дорогу. Ночной воздух был свеж и даже немного пробирал сквозь одежду. Хакуин плотнее запахнулся в резиновый плащ, натянув шляпу на уши. Спать уже не хотелось, но зевота продолжала одолевать, сводя судорогой челюсти. Хакуин поежился, сплюнул за борт и потащился на камбуз за горячим чаем.

Кашеварил на судне старый кок по имени Педро. Кто он и откуда — никто не мог толком рассказать. Выглядел старик как натуральный индеец: тощий, смуглый, с крючковатым носом, глубоко посаженными глазами и иссиня-черными волосами, заплетенными в длинную косу, без единой седой волосинки, несмотря на почтенный возраст. Хакуин его, честно говоря, побаивался. Говорил тот мало, всегда отрывисто, словно ворон каркал.

— Чего тебе? — спросил кок.

— Чаю можно? А то задубел уже нафиг.

Индеец молча налил стакан ароматного черного чая и поставил на столик.

— Спасибо!

— Угу.

Бодхидхарма и Хакуин | Случай в скобяной лавке



Хакуин уже больше года состоял в учениках у Праджанатара Вашумитры — старинного приятеля Бодхидхармы, двадцать седьмого патриарха дзэн-буддизма и по совместительству председателя рыбколхоза «Светлый Путь Дхармы» — когда случилась эта история.

А дело было так. Однажды рано утром, Хакуин вместе с другими работниками отправился в город за дельными вещами и провиантом. Председатель дал каждому денег и снабдил подробным списком, чего надо купить. Хакуину строго наказал:

— Ты, брат, к девкам в баню даже не думай заглядывать. Больше я тебя спасать не стану. Усек?

— Угу, — мотнул бритой башкой ученик.

— Смотри мне! — пригрозил председатель и на всякий случай дал Хакуину волшебный подзатыльник, отчего адепт мигом обратился в джентльмена, при костюме, галстуке бабочкой и элегантной тростью под мышкой.

Идти в город в таком виде было одно удовольствие. Хакуин вышагивал гоголем и цокал тростью по брусчатке, аки заправский английский денди. Девки местные так и глазели на него всю дорогу, но Хакуин держался чинно и даже плеваться перестал.

Бодхидхарма и Хакуин | Встреча старых приятелей



Однажды Бодхидхарма решил сходить за море-океан в гости к своему давнему приятелю Праджанатару Вашумитре — двадцать седьмому патриарху дзэн-буддизма и по совместительству председателю рыбколхоза «Светлый Путь Дхармы».

Было раннее утро, Хакуин еще спал. Учитель не стал его будить, просто засунул в котомку вместе с рисовыми лепешками и двумя крупными луковицами. Нацепил новые сандалии, ухватил посох и двинулся пешком по водной глади морской напрямки. Солнце едва из-за края показалось только. А к обеду уже, глядишь, и прибыл.

В рыболовецкой артели стоял шум и гвалт такой, что не слышно было, как кричат и размахивают о чем-то руками два охранника-кшатрия возле проходной. Бодхидхарма подкинул им сонного Хакуина, щедро усыпанного крошками от лепешек и воняющего луком изрядно. Пока те разбирались с неизвестным пришельцем, Бодхидхарма просочился сквозь калитку и направился прямиком в ашрам председателя.


Праджнатара Вашумитра лежал на мраморной кушетке, курил чешую золотой рыбы Варуны и плевал в потолок, отчего там прогорали дыры, а сверху с чердака сыпались сушеные яблоки и абрикосы.

— Приветствую тебя, друг мой! — воскликнул Бодхидхарма, перешагнув через порог и не обращая внимания на толпу суровых скорпионов и сотню кобр длиною в пять чи.

— Елы-палы! Бодхидхарма, ты ли это?! — заулыбался во все пятьдесят четыре золотых зуба председатель, бросил курительную трубку на столик, вскочил с кушетки и кинулся обниматься.

Обнимались и хлопали друг дружку по спинам долго, примерно час – полтора, пока слуги обед не принесли. За обедом, как и положено, громко чавкали, утирались рукавами халатов, отдувались и нахваливали еду и вино. Потом развалились в креслах, закурили трубки и давай болтать о всяком.

— Ты не поверишь, — возмущался председатель, — За последние сто лет ни одна тварь не зашла в гости и не поинтересовалась, жив ли я еще!

— Нууу…, — протянул Бодхидхарма, — Это бывает, бывает.

— А в прошлом году у нас налоги на рыбную вонь ввели. Прикинь! Да разве ж рыба воняет?!?

Потом председатель снова долго жаловался, что его никто не навещает. И, наконец, спросил:

— Ну, а у тебя как?

— Дык! Та же фигня! Но я не огорчаюсь. У меня ученик есть. С ним не заскучаешь, — рассмеялся Бодхидхарма.

— Ученик? Это здорово! Свезло тебе. А ко мне вот никто больше в ученики не идет. Боятся, черти. Вон, рыбколхозом теперь руковожу. Да этих олухов разве чему толковому выучишь? Эх…

Так и проболтали до самых сумерек вечерних. Потом на Луну смотались по-быстрому. Там у председателя нычка имелась с настойкой Огненной Воды пятьсот вековой выдержки. Жутко ценная! Хлебнули по стакану. Больше нельзя, иначе пузо прожжет до самых сандалей. Вернулись совсем никакие. Дебош устроили, все как полагается. Утром в ментовке прочухались, наслали на дежурного чары сонные и смылись по-тихому.

Когда прощались, председатель щедро отсыпал Бодхидхарме чешуи золотой рыбы для раскурки, дал мешок воблы и бутыль с Огненной Водой, а тот в качестве подарка оставил ему Хакуина на три года. Поучиться там уму-разуму, полезному-бесполезному, а заодно и рыбалке тоже. Ибо ловить рыбу Хакуин вообще не умел.