06 ноября 2016

Шпроты, ДПШ и Рок-н-Ролл. Глава 3

Романтическая повесть. О музыке, ансамблях, аппаратуре, Доме Пионеров, совке, перестройке и прочих таких делах, происходивших в конце 80-х годов XX века.

© И. Квентор, 2016 г. 



Шел 1986 год. В стране царили Перестройка, Гласность и какое-то малопонятное Ускорение. Но Левка совершенно не обращал на это внимания. Оно было где-то там, в телевизоре. А в реалиях окружающего Левку мира наблюдалась эйфория по поводу окончания опостылевшей школы и предчувствие чего-то большого и светлого. Дурацкая трудовая повинность в летнем лагере благополучно закончилась, в школе выдали диплом. Гуляй, товарищ!

Через неделю Левка и его новый приятель поехали на электричке в затрапезный поселок с говорящим названием «Померанье», где в местном клубе их ждал Аппарат. Именно так, с большой буквы. Ибо, по словам приятеля, это не самопальные поделки, а нечто действительно стоящее.

Поселок оказался довольно мелким и паршивым. Клуб располагался в длинном деревянном бараке, довольно обшарпанном, мрачном и мало похожем на клуб вообще. Какой-то сельсовет прям. В душе у Левки зашевелились смутные сомнения.

На входе их поджидал высокий парнишка с копной кучерявых волос.

— Леха! — представился он и протянул руку.

— Лева, — ответил Левка.

— Это наш барабанщик, — пояснил Андрей.

Как оказалось, они давно дружили. Леха жил в соседнем поселке Бабино, а у Андрюхи там была дача. Там они и познакомились. А недавно узнали, что в этом клубе директор решил затеять свой ансамбль в дополнение к дискотеке. Все равно аппаратура простаивала без дела.

Ребята вошли в клуб. Внутри помещение выглядело значительно лучше, нежели снаружи. Сразу у входа располагалась небольшая сцена с дискотечной аппаратурой, под потолком висел внушительный зеркальный шар, а по стенам тут и там были развешаны разноцветные софиты.

На самой дальней стене размещался большой киношный экран. В рабочие дни тут по вечерам крутили кино, а по выходным была дискотека. Ребята прошли через зал в соседнее помещение, вполовину меньше первого. Здесь-то и размещался Аппарат.

Сначала Левка просто обалдел от счастья и с нескрываемой радостью принялся разглядывать все это добро. Но по мере более тщательной ревизии, счастье начало понемножечку меркнуть, а потом и вовсе сошло на нет. И вот этот мусор и есть тот самый обещанный Аппарат?!

Нет, приятель Левки, конечно же, не соврал. Были и гитары, и барабаны и даже орган «Юность» — мечта детства — стоял на колченогом постаменте. Но что это был за хлам!

Гитары — древние «Марии» со ржавыми струнами, причем некоторые вовсе отсутствовали. Барабаны, все как один, наглухо заклеены скотчем. Судя по ровным резаным ранам на древней коже, над ними явно поработал маньяк с ножом.

Орган выглядел несколько лучше, но Леха сразу заявил, что он нерабочий. Кроме всего прочего, усилители были «кинаповскими», а замшелые колонки отсвечивали клеенными-переклеенными обычной газетой динамиками, половина из которых вообще отсутствовала.

— И как же на всем этом играть? — спросил с недоумением Левка.

— Да намана! — бодро ответил Леха, — Почистим, починим и вперед!

Чинить и чистить пришлось много. Хорошо еще, что в каморке нашли кучу старых струн, из которых удалось собрать комплект для одной гитары. Купить новые тогда было просто не реально. На басу оборванную струну пришлось наращивать при помощи куска самой толстой струны от обычной гитары, отчего она не строила и все время норовила лопнуть.

Барабаны, несмотря на полученные раны, звучали вполне сносно. Оказалось, что Леха значился барабанщиком чисто номинально, так как играть не умел вовсе. Левкин приятель также ни черта не смыслил в этом деле. Более того, он и на гитаре то умел бренчать всего несколько аккордов.

Выходило так, что Левка оказался самым продвинутым в плане музыкального образования. Пришлось  показывать горе-барабанщику какие-то ритмы, которые он запомнил на репетициях, а самому взять в руки бас-гитару, так как никто не знал, как на ней играть.

Кое-как стали разучивать тот самый «Костер» из репертуара «Машины Времени». Звучало жутко, но было весело!

Через неделю местные аборигены уже знали, что в клубе репетирует ансамбль. Приходили, лузгали семечки и с интересом слушали. Судя по одобрительным кивкам, они никогда раньше не видели настоящих живых музыкантов. Директор клуба подтвердил, что раньше здесь никто живьем не играл, а аппарат он по дешевке скупил в соседнем, более крупном поселке.

Чем дальше шел процесс, тем больше Левка понимал, что на публику выходить с таким хламом не только стыдно, но и опасно. Аппарат дышал на ладан. Усилитель еле тянул обе гитары, а клееные динамики так и норовили порваться в хлам окончательно и бесповоротно. Зажимистый директор про новый аппарат даже слышать не хотел.

— Я на дискотеках больше денег сделаю, нафига вы мне нужны?

Однако по странной причине не выгонял ребят и позволял далее репетировать и даже пообещал выделить короткое время на выступление посреди дискотеки.

Однажды он все-таки сжалился и выдал ключ от кладовки. Там оказалась еще куча кинаповской техники. А самое главное — вполне живые динамики, грудой лежащие в углу.

Вот где Левке пригодились его радиотехнические навыки. Потихоньку соорудили из хлама что-то более менее звучащее.

Кладовка была наполовину завалена старыми киношными откидными сиденьями с дермантиновой обивкой. По четыре сиденья в ряд. Директору они были до лампочки, и у Левки зародилась идея обить этими сиденьями стены, чтобы получилась вроде как студия. Во всяком случае, было бы похоже. Про устройство студии ему как-то давно рассказывал препод в радиокружке.

Размечтавшись, Левка без всякой полезной мысли лежал на нагретых солнцем сиденьях и что-то бренчал на басу. Почему-то вдруг подумалось о предыдущих владельцах этой гитары. Судя по изрядно засаленным ладам, было их немало. Кто они?

Левке почему-то представлялись те самые парни в белых костюмах, брюках-клеш и белых туфлях на высокой платформе, которых он видел тогда в школе. Ведь была же эта гитара когда-то новой, и играли на ней серьезные чуваки. Наверное.

Леха с Андреем умотали в магазин за лимонадом. Директор клуба барыжил потом этим лимонадом на танцах. Покупал в магазине пару ящиков и продавал во время дискотеки с небольшой наценкой. Разлетался лимонад на ура.

В клубе имелось какое-никакое дискотечное освещение. По стенам висели допотопные театральные прожекторы с пластиковыми светофильтрами, в центре зала висел самопальный зеркальный шар, слепленный из старого глобуса. А еще имелся стробоскоп из фотовспышки и удивительная штука — УФ фонарь. При его включении все белые вещи в зале становились ярко светящимися. Особенно белки глаз и зубы танцующих. Выглядело это жутковато, но прикольно.

На стойке с дискотечным пультом стоял еще один забавный и редкий светильник — эдакая стеклянная колба с жидкостью, в которой плавал расплавленный парафин. Он подсвечивался разноцветными фильтрами. При этом он то всплывал, то опускался крупными пузырями и каплями. Выглядело весьма завораживающе.

Однажды Леха решил проверить, что будет, если хорошенько встряхнуть эту колбу. Получилась полная фигня: парафин рассыпался на множество мелких шариков и обратно слепляться в однородную массу никак не желал. Директор сильно расстроился тогда. Чудесный светильник был безнадежно испорчен.

Тем временем репетиции становились все более плодотворными. Что-то уже даже начинало звучать почти как ансамбль. Левке нравился бас. Было в этом инструменте что-то брутальное и серьезное. Бренчать аккордами на обычной гитаре мог научиться любой балбес за пару месяцев, а вот на басу нужно было уметь думать.

Аборигены все чаще заваливали в клуб на репетиции и с удовольствием слушали. Песен было немного. Левка тогда увлекался группой «Кино». Он «снял» с магнитофона три или четыре песни. Вот их и репетировали. Плюс «Костер» Макаревича. Костер звучал лучше всех, потому что Левка с Андрюхой успели еще в лагере много раз ее проиграть и спеть.

С таким репертуаром можно было уже выходить в народ. Директор пообещал в ближайшую дискотеку выделить чуток времени для их выступления. Но чем ближе подступал день их дебюта, тем страшнее становилось. Левка не боялся выступать на публике. В музыкальной школе он уже давал несколько концертов перед родителями в составе ансамбля из нескольких гитаристов.

Но ему было страшно за звук. Аппаратура была все-таки очень старая и откровенно дохлая. На репетициях с усилителем часто что-то происходило непонятное: звук то пропадал, то появлялся, то фонил жутко. Если во время концерта такое случится, то позора не оберешься.

Да даже не это пугало сильнее. На дискотеку обычно приходили местные гопники и просто любители подраться. И если случится какой казус, то можно не просто опозориться, но еще и люлей отхватить не слабо.

Поэтому ребята на очередной репетиции, когда вновь вылетел в небытие потертый кинаповский усилитель, решили сходить к директору домой и серьезно поговорить с ним о необходимости покупки новой аппаратуры. Хотя бы усилителя и пары колонок.

Директор жил в служебной квартире при высоковольтной подстанции. Клубом он руководил по-совместительству, а официально работал на этой подстанции каким-то начальником.

Когда парни пришли к нему домой, то просто обомлели: в гостиной комнате, там, где в советских квартирах обычно ставили мебельные стенки, возвышалась стена из крутой аппаратуры: пара здоровенных катушечных магнитофонов, стойка с усилителем и еще какими-то непонятными штуковинами, а все остальное пространство занимали колонки. Их было, по меньшей мере, штук десять, а то и больше.

— Фига се! — выдохнул Левка.

— Офигеть! — согласились Леха с Андрюхой.

Выходило, что директор покупал к себе в дом кучу классной техники, а на клуб жался даже на новые струны для баса. Видя такую несправедливость, парни поставили ультиматум: либо новый усилок с колонками, либо они отчаливают.

Директор пожал плечами и равнодушно заявил в очередной раз, что он на дискотеке больше зарабатывает, и на ансамбль ему абсолютно наплевать.

— Да пошел ты! — плюнули парни, развернулись и уехали домой, прихватив из клуба несколько мелких динамиков «про запас». Больше они в этот гребаный поселок ни разу не возвращались.

Комментариев нет:

Отправить комментарий