01 ноября 2016

Бодхидхарма и Хакуин | Бегущая вода



Как-то раз Хакуин отправился вместе с мужиками на рыбалку в море. Правда, толку с него, как с рыбака, было мало. Карма такая, что тут поделаешь. Рыба не любила Хакуина. Впрочем, он ее тоже не шибко жаловал. Но председатель рыбколхоза сказал: «Надо!». Вот и пришлось напяливать высоченные сапоги, резиновый плащ и дурацкую шляпу.

В море вышли затемно. С берега дул умеренный бриз. Яркая луна проложила по воде ровную серебряную дорогу. Ночной воздух был свеж и даже немного пробирал сквозь одежду. Хакуин плотнее запахнулся в резиновый плащ, натянув шляпу на уши. Спать уже не хотелось, но зевота продолжала одолевать, сводя судорогой челюсти. Хакуин поежился, сплюнул за борт и потащился на камбуз за горячим чаем.

Кашеварил на судне старый кок по имени Педро. Кто он и откуда — никто не мог толком рассказать. Выглядел старик как натуральный индеец: тощий, смуглый, с крючковатым носом, глубоко посаженными глазами и иссиня-черными волосами, заплетенными в длинную косу, без единой седой волосинки, несмотря на почтенный возраст. Хакуин его, честно говоря, побаивался. Говорил тот мало, всегда отрывисто, словно ворон каркал.

— Чего тебе? — спросил кок.

— Чаю можно? А то задубел уже нафиг.

Индеец молча налил стакан ароматного черного чая и поставил на столик.

— Спасибо!

— Угу.


Вот и поговорили. Хакуин ухватился обеими руками за горячий стакан, пытаясь согреть замерзшие пальцы. Вкус у чая был какой-то удивительный и даже немного странный. Но главное — внутри Хакуина сразу захорошело так и даже немного отмякло. Дрожь исчезла. Хакуин заулыбался.

— А что, правду говорят, будто ты шаманить умеешь? — неожиданно для себя спросил Хакуин.

— Кто говорит? — хмуро спросил в ответ кок.

— Да так… Болтают всякое.

— Болтают! А ты уши развесил. Брехня это. Иди, работай!

Хакуин пожал плечами, допил свой чай, вежливо поблагодарил и вышел обратно на палубу. Солнце уже начало понемногу всходить, и над водой поднялся туман.

Работники готовили сети. Хакуина они к этому делу и близко не подпускали. Мало ли чего там сказал председатель. Уже было пару случаев, когда Хакуин пытался «помочь». Один раз он включил лебедку в обратную сторону, чем конкретно запутал снасть, а в другой раз сам запутался в сети, да так, что пришлось ее натурально резать, чтобы его освободить. Поэтому Хакуин обычно просто болтался по судну, или таскал ящики с пойманной рыбой в трюм.

День намечался ясный. Хакуин пристроился, как обычно, на носу и стал задумчиво смотреть на бегущую воду. Чем-то она ему напоминала о родной речке неподалеку от пещеры Учителя. И как там Бодхидхарма один? Скучает ли по своему бедному ученику или забыл совсем? Писем от него не было уже больше года. Хакуин не знал, что и думать. Может, Учитель решил насовсем от него избавиться? Или он опять в какую-то медитацию долговременную впал, вот и не отвечает? А если у него другой ученик завелся? От таких мыслей на глаза Хакуина наворачивались слезы.

Вдруг кто-то схватил его за плечо. Хакуин вздрогнул и порывисто оглянулся. Это был старый индеец. Он глядел вдаль, словно хищник, высматривающий добычу. Затем он взглянул на Хакуина и спросил:

— Разве Бодхидхарма не учил тебя не смотреть долго на бегущую воду?

— Откуда ты знаешь моего Учителя? — удивился Хакуин. Что-то во всем этом показалось ему очень знакомым. Прямо вот почти дежавю.

— Не важно. Так как насчет воды?

Хакуин пожал плечами.

— Да никак. Я и не смотрю вовсе, так, размышляю о всяком. Тебе то что?

Тут старый индеец как хлопнет его по спине со всей дури. Хакуин чуть за борт не выпал. Смотрит — а и нет вокруг никакого моря, и корабля нет, и вообще ничего нет, одна серость какая-то повсюду. И звуки тоже исчезли вместе с запахами. Ни тепло, ни холодно. Просто никак.

Вдруг видит Хакуин, впереди что-то темнеет неразборчиво, будто пятно какое. Внезапно из серой мглы выступил человек – не человек, хрен разберешь, но вида странного. Фигурой он был похож на человека, но вместо головы торчало что-то вроде прожектора. Тут до Хакуина дошло, что это такой громадный глаз, только совершенно черный и бездонный. От ужаса у адепта зашевелились волосы во всех возможных и невозможных местах, язык разом отнялся, а убежать даже можно было и не пытаться.

Странное существо уставилось на него своим жутким глазом, длинные руки потянулись к нему, явно намереваясь схватить. Хакуин тихонечко заскулил. И тут в ушах его прогремело, словно взорвалось что-то немаленькое:

— Хакуин, папу твоего так – растак!!! Опять бездельничаешь?!? Вот я тебя!!!

И ка-а-ак саданёт оплеуху по морде! Да следом еще одну с другой стороны. Хакуин, даром что драться умел толково, не мог и с места сдвинуться. Только почувствовал, как сопли разлетелись по сторонам, и обиделся не на шутку. А чудовище ухватило его за шиворот и давай таскать по этой самой серости беспроглядной туда – сюда, будто труселя полоскало в тазике. А потом зашвырнуло его куда-то в неизвестном направлении и исчезло.

Долго ли, коротко ли, а только не ведал Хакуин, сколько он там проторчал. Может час всего, а может и не одно тысячелетие. Со временем там как-то бестолково все, ни фига не понятно. Только неожиданно он вновь оказался в своей палатке, неподалеку от пещеры Учителя. Все было на своих местах, как и раньше. Даже его дневник оказался под подушкой. Последней датой там числился вчерашний день.

— Как это? — не понял Хакуин, — А как же мое ученичество у председателя рыбколхоза? Праджанатара этого Вашумитры чертова, будь он трижды неладен. И рыбалка тоже, и корабль… Мне, что ли, все это приснилось?

Он осторожно высунул нос из палатки. Что-то снова громко хлопнуло, и понесло Хакуина через тар-тарары, в пучину бездонную, аки щепку какую. По пути его беспрестанно и пребольно стукало обо что-то жесткое, щедро одаривая синяками и шишками.

Очнулся Хакуин нескоро. Видит: сидит он все там же на носу судна, а рядом этот чертов кок стоит и усмехается, гад.

— Ну что, — говорит, — Полетал чуток? То-то же. Не смотри на воду. Унесет.

И поперся к себе на камбуз, как ни в чем не бывало. Хакуин хотел, было, грязно выругаться, да не смог. Язык будто приклеился. Дня два не мог потом разговаривать. А на камбуз вообще раздумал когда-нибудь еще заглядывать. Ну его, индейца этого, к чертям собачьим!

Так он и не понял, что с ним приключилось, но на воду больше не засматривался. На всякий случай.

Комментариев нет:

Отправить комментарий