09 мая 2017

Бодхидхарма и Хакуин. Снова художник

Как-то весной Хакуину снова захотелось порисовать. Давно он уже этого не делал. Все краски засохли напрочь, кисточки облысели, а у мольберта сломалось там чего-то, так что прочно стоять он уже не мог. Да и фиг-то с ним! Хакуин вытащил из тумбочки пожелтелый альбом обычной чертежной бумаги, заточил ножиком парочку карандашных огрызков и поперся в парк за красивыми видами.

Погода, правда, не шибко радовала. Накануне вечером пронеслась гроза, а после нее как-то опять похолодало, и небо продолжало хмуриться. Вот вчера еще утром Хакуин в одних труселях бегал на зарядку, а сегодня пришлось кофту со штанами напяливать.

В парке не было ни души. Никому не охота в мокрую погоду вылезать на улицу, да еще и в такую рань. Ну и отлично! Зато никто мешать не станет.

Хакуин присел на лавочке, взмедитнул для правильного настроя с полчасика и принялся творить.


Вначале плохо получалось. Вернее, вообще не получалось ничего. Фигня какая-то, а не рисунок. Тут куст, там деревце, пара одуванчиков унылых. Небо все однотонное, серое и неприветливое. Даже птиц нет. И чего тут рисовать?

Хакуин поднял с земли прошлогодний дубовый лист, весь скукоженный и грязный. Положил его на край скамейки. Хм… Уже что-то. Ага! Вот и шишка в сторонке валяется. Он подобрал ее и тоже положил рядом с листом. Еще лучше стало. Гуд!

Неожиданно поднялся сильный ветер. На скамейке в парке стало совсем неуютно. Хакуин решил сфоткать картинку на мобильник, а потом дома уже по ней нарисовать свой шедевр. Так и сделал. Прибежал домой, вскипятил чайник, заварил большую кружку какао и быстренько напек овсяных печенек с апельсином и корицей — лучшее средство, чтобы согреться в такую мрачную погоду.

Потом он забрался под плед, скинул фотку на ноутбук, положил рядышком альбом и принялся дальше творить. Дело пошло куда лучше. Через час он уже и не помнил, как его зовут. Изо рта торчал кончик языка, в наушниках играл какой-то умиротворяющий чиллаут, а картинка на бумаге постепенно проявлялась, как на черно-белой фотографии в темной комнате.

Оказывается, он вполне сносно научился рисовать, хотя и не помнил этого. Так давно не практиковался. А ведь когда-то мечтал так же оживлять картины одним лишь дуновением, как делал Бодхидхарма. Но для этого нужно было не только каждый день малевать, но еще и обучаться волшебным чарам у древних магов лет двести, а то и все триста, на что у Хакуина вечно не хватало терпения.

Только однажды у него получилось немного оживить картину, но он всегда подозревал, что это Учитель ему помог неприметно так, подкинув на палитру горсть волшебства, пока он в туалет отлучался. Больше у него так никогда не выходило.

Да и теперь рисунок вроде неплохой, но неживой абсолютно. Чего-то в нем явно недоставало. К Учителю Хакуии не стал обращаться, предпочитая самостоятельно разобраться, в чем тут закавыка. Все-таки не чайник распоследний уже, чего-то он явно умеет. Тут надо только найти это нечто неуловимое, но живое.

Так думал Хакуин и продолжал шуршать карандашом по бумаге, не отвлекаясь ни на обед, ни на поспать. И даже медитацию забросил временно. Изрисовал весь альбом и еще на обложках обоих тоже. Неделю из дому нос не высовывал.

А на улице уже снова потеплело, небо очистилось, воздух прогрелся почти по-летнему, птицы оживились, насекомые деловито зажужжали в разные стороны, да и вообще настал полный кайф!

Тут в дверь Хакуина что-то прилетело. Тяжелое, судя по стуку. Скорее всего, полено. Следом еще одно, и еще. Пока в башке у Хакуина не щелкнуло что-то, и включилось осознание.

— Хакуин, папу твоего так-растак!!! Ты какого лешего там застрял?! — заорал Учитель вежливо, — А ну выходи живо!!!

Хакуин тут же бросил свои картонки и карандаши, выбежал на улицу и вдохнул полной грудью живительный весенний воздух. А потом еще, и еще! И все никак не надышаться ему. Так хорошо и вкусно все это! И радостно так!!! :)

— То-то же, — заулыбался в бородищу Бодхидхарма, — А ты, брат, все каракули свои оживить пытаешься. Вот она — Жизнь! Бери и живи по-настоящему. Усек?

— Усек! — радостно закивал бритой башкой ученик, сбросил штаны с кофтой и побежал купаться в речку. А и пусть вода еще ледяная. Все равно в кайф!

Потом еще три дня он отмывал руки и нос от карандашной черноты. Ну… это все-таки проще, чем от масляных красок. От них он в прошлый раз с неделю в стиральной машине барахтался вместе с носками и труселями, пока не отмылся начисто. Такие дела.

Комментариев нет:

Отправить комментарий